Аркадий. Это Юра Буданов.

В 2003-м я делал в «Забытом Полку» сюжет про Юрия Буданова. В Ростов на суд пригласили ростовские «авторитетные бизнесмены», как тогда говорили. Они тогда поддерживали Буданова. Подогревали дачками, давали деньги семье, и, кажется, оплачивали адвоката. Я был у них в спорткомплексе, пил с ними чай. Они сказали, что на тюрьме в охране у них есть свой человек и обещались провести в камеру к Буданову, чтобы сделать с ним интервью. Но не вышло.
Был в штабе русских националистов, которые также поддерживали Юрия Буданова. Там мне подарили значок со свастикой.
Был в городе, где Буданов родился. Нашел его школу и даже его классную руководительницу. Взял у неё интервью. Сидел за партой, за которой сидел Буданов.
Был у него дома и дома у его сестры, на Украине, где на тот момент жила – а точнее скрывалась: от прессы, от телевидения, от всего, что связано с именем Буданова - его жена Светлана с дочерью. Ей тогда было тяжело. Очень тяжело. Ни она, ни ребенок не имели никакого отношения ни к войне, ни к убийству, ни к суду, но оказались под чудовищным давлением. Она хотела тогда только одного – оградить ребенка от всего происходящего. Мне было её искренне жалко.
Вернувшись, я сделал сюжет в защиту Юрия Буданова. Да, в защиту.
Человек на войне не может нарушить гражданских законов в принципе. Там все сдвигается, меняется, шкала ценностей переворачивается с ног на голову и действия, являющиеся жуткими и циничными здесь, там – закон выживания. Если пользоваться УК, то судить можно любого солдата вплоть до последнего повара в обозе. Патрон, который увез оттуда, наверное, каждый – это уже три года.
Я это чувствовал тогда. Я считаю так и теперь. Если внимательно изучить мою службу, то и меня можно посадить на раз два.
Человека на войне можно судить только по законам военным.
Нарушил ли Буданов военные законы? Да, нарушил. Он перешел ту грань, которая, несмотря ни на что, все же остро чувствуется каждым солдатом.
Мне до сих пор сложно разрешить эту дилемму.

( Read more... )