Михаил Пугонькин

Михаил Пугонькин родился 13 июля 1923 года в семье Натальи Михайловны и Ивана Михайловича Пугонькиных из села Рамешки Чухломского района Ярославской области.
Через неделю после начала войны, прибавив своему возрасту год, Михаил ушел добровольцем на фронт, и принял первый бой на Смоленщине – колонна машин, в которых ехали еще даже не переодетые в военную форму ополченцы, подверглась налету немецких бомбардировщиков. Пугонькин оказался в числе немногих, кому посчастливилось уцелеть.
В августе 1942 года Михаил Пугонькин был тяжело ранен и попал в госпиталь. Когда юный боец пришел в сознание, ему тут же сообщили, что придется ампутировать ногу. «Доктор, мне нельзя без ноги, я артист!», - взмолился Михаил. Врач пожалел его, и ампутацию на время отложили. «Ладно, пока подождем, а там посмотрим, - сказали Мише. - Но надежды мало». Спустя двадцать пять лет, отплясывая зажигательный танец в фильме «Свадьба в Малиновке», Пуговкин не раз вспоминал эти слова – «надежды мало»... Но она все-таки есть. А значит, нет ничего невозможного.
Там же, в госпитале, его по ошибке переименовали в Пуговкина, и уже под этой фамилией комиссованный фронтовик вернулся в Москву, где стал играть в драматическом театре под руководством Н.М.Горчакова — единственном из столичных театров, работавших в то время.
В тяжелые голодные военные годы по обвинению в воровстве была арестована мама Пуговкина. Сам Михаил Иванович так вспоминал об этом: «В годы Великой Отечественной войны был приказ Сталина — за воровство, за мародерство сажать в тюрьму. Моя мама в это время работала в пирожковом цехе — пекла пирожки в большом котле, которые потом продавали на улицах. Чтобы прокормить нашу большую семью — 13 человек женщин и детей (все мужчины были на фронте), мама один пирожок не вынимала из котла и после работы, спрятав его в фартук, несла домой. И там на этом пропеченном маслом одном пирожке варили суп — было ведь голодное карточное время. Однажды кто-то донес на маму, ее посадили в тюрьму и потом увезли куда-то в Вятку. Я никогда не писал и не пишу никаких просьб и жалоб, а за маму написал Сталину. Откуда у меня нашлись слова — не знаю, ведь в это время уже погибли мои два старших брата, отец еще воевал. Сам я был тяжело ранен и списан с фронта, а кому-то надо было кормить моих двоюродных братьев, сестер и старых тетушек. Это все я написал. И, знаете, через неделю неожиданно приходит домой мама. Ей так и сказали: «Вас освобождаем по письму сына».