Игорь Мариукин. "Телевизор".

Работы нет. Да и делать ничего не хочется. Осень. Вечереет. Стою, курю на балконе, наблюдая, как проходящий внизу явно нетрезвый мужик со всего размаху вступает в лужу по колено, матерится, снимает ботинок, выливает из него воду, делает нечеткий шаг назад и вступает уже второй ногой в ту же лужу. Снимает и второй ботинок, берет их подмышку, и чапает в одних носках дальше. Ай, молодца...
Читать что-то не могу, - голова кружится, строчки разбегаются. Вроде и нижешь их глазами, а спроси: о чем эта книга - не отвечу. Музыка поднадоела, все, что нравится, практически наизусть помню, до нотки. Беру литровую чашку с компотом, укладываюсь на диван, включаю телевизор, мож чего интересного есть в мире?
По УТ-2 показывают интервью с Таисисей Повалий, на экране милая домашняя обстановка, то ли у нее в гостях, то ли у корреспондентки, разговоры ни о чем, рядом трется свиноподобный бультерьер повышенной упитанности, корреспондентка задает полушутливый вопрос о повязочке на пальце, мол, не собачки ли работа? В ответ страдальческая тирада - О, УЖАС, ее маникюрша неосторожно сделала маникюр, и порезала пальчик, на гастроли куда-то там не поехала из-за этого, и не столько из-за физических страданий, сколько неэстеично на сцене с повязкой...
...В памяти у меня всплывает лицо нашего пулеметчика Альберта Доровских, посекло камешками глубоко руку левую ему, какая-то зараза попала, видать, в рану нарывы пошли, неделю так ходил, потом гангрена началась, он все ходил молчал, сам бинтовался, как мог втихаря, и все шутил про золото-бриллианты в руке, пока не упал совсем. Наш фельдшер температуру смерял - за 41 была, общее заражение пошло, в госпиталь сразу же была возможность отправить, да так и не спасли парня.

( Read more... )

Игорь Мариукин. "Телевизор".

Работы нет. Да и делать ничего не хочется. Осень. Вечереет. Стою, курю на балконе, наблюдая, как проходящий внизу явно нетрезвый мужик со всего размаху вступает в лужу по колено, матерится, снимает ботинок, выливает из него воду, делает нечеткий шаг назад и вступает уже второй ногой в ту же лужу. Снимает и второй ботинок, берет их подмышку, и чапает в одних носках дальше. Ай, молодца...
Читать что-то не могу, - голова кружится, строчки разбегаются. Вроде и нижешь их глазами, а спроси: о чем эта книга - не отвечу. Музыка поднадоела, все, что нравится, практически наизусть помню, до нотки. Беру литровую чашку с компотом, укладываюсь на диван, включаю телевизор, мож чего интересного есть в мире?
По УТ-2 показывают интервью с Таисисей Повалий, на экране милая домашняя обстановка, то ли у нее в гостях, то ли у корреспондентки, разговоры ни о чем, рядом трется свиноподобный бультерьер повышенной упитанности, корреспондентка задает полушутливый вопрос о повязочке на пальце, мол, не собачки ли работа? В ответ страдальческая тирада - О, УЖАС, ее маникюрша неосторожно сделала маникюр, и порезала пальчик, на гастроли куда-то там не поехала из-за этого, и не столько из-за физических страданий, сколько неэстеично на сцене с повязкой...
...В памяти у меня всплывает лицо нашего пулеметчика Альберта Доровских, посекло камешками глубоко руку левую ему, какая-то зараза попала, видать, в рану нарывы пошли, неделю так ходил, потом гангрена началась, он все ходил молчал, сам бинтовался, как мог втихаря, и все шутил про золото-бриллианты в руке, пока не упал совсем. Наш фельдшер температуру смерял - за 41 была, общее заражение пошло, в госпиталь сразу же была возможность отправить, да так и не спасли парня.

( Read more... )